Солнце, истекающее кровью за горизонт, окрашивало песок вечности багрянцем. Заратустра, утомленный восхождением на гору одиночества, встретил Ее. Она была воплощением лунного света, тайной, закутанной в шелк молчания.
«Кто ты, призрак в пустыне моей души?» – вопросил Заратустра, чувствуя, как сталь его воли ржавеет под взглядом ее глаз, глубоких, как звездные колодцы.
Она улыбнулась, и в этой улыбке он увидел бездну, прекрасную и пугающую. «Я – твоя тень, Заратустра. Я – все то, чего ты отчаянно избегаешь, и все то, к чему ты тайно стремишься. Я – жалость, любовь, слабость. Я – твое человеческое, слишком человеческое».
Заратустра нахмурился. «Ты – ложь! Я отверг жалость, я попрал любовь, я преодолел слабость! Я – сверхчеловек!»
Она приблизилась, и ее дыхание опалило его щеку, словно шепот забвения. «Но что такое сверхчеловек без того, что он преодолел? Без тьмы нет света, Заратустра. Без меня ты – лишь пустая оболочка, эхо в пещере самообмана».
Он отступил, терзаемый противоречиями. Его сердце, десятилетиями скованное ледяной гордостью, затрепетало, как раненая птица. Он увидел в ее глазах отражение себя: усталого, одинокого, жаждущего.
«И что же предлагаешь ты, тень?» – прошептал он, чувствуя, как рушится его неприступная крепость.
«Я предлагаю тебе – себя, Заратустра. Я предлагаю тебе вернуться к смертным корням. Я предлагаю тебе – любовь».
И Заратустра, сверхчеловек, поколебался. Впервые он увидел не преграду, а возможность. Впервые он почувствовал не презрение, а желание. И в этот момент, в багряном свете заката, он понял, что даже гордый орел нуждается в теплом гнезде.
Не Ницше
