Старик Элайджа, чьи глаза, казалось, впитали серость Забытой Долины, жил один, словно осколок прошлого. Он чинил часы, словно пытаясь починить само Время, которое неумолимо отнимало у него все, что было дорого. Он верил, что любовь – это хрупкий механизм, ломающийся от малейшего дуновения.
Однажды к нему пришла Лила, чьи волосы искрились светом утренней зари. Часы в ее руках замерли, словно застывшая слеза. «Они остановились, когда он ушел», – прошептала она, словно раскрывала самое сокровенное.
Элайджа с неохотой взял часы. Он видел в них отражение собственной разбитой веры, тщетную попытку удержать неуловимое. Часы были полны песка, засохшими слезами времени, и Элайджа долго молчал, рассматривая их.
«Время — иллюзия, девочка», – пробормотал он. «Оно лишь отражение нашего восприятия. Любовь же — это вечный вопрос». Он принялся чинить часы, вкладывая в это занятие всю свою усталость и разочарование. Он знал, что время невозможно остановить, как нельзя удержать любимого человека.
Когда он вернул часы Лиле, стрелки вновь тихо тикали. «Время лишь напоминает нам о хрупкости жизни, деточка», – сказал он. «А любовь… она остается чем-то большим, чем просто механизм. Она где-то между вечностью и моментом».
Лила улыбнулась. Ее глаза теперь светились новой надеждой. Элайджа же остался один. Но внутри него медленно зарождалось понимание, что время, быть может, и не лечит. Но любовь, любовь может быть сильнее времени. И он почувствовал, что возможно, однажды он сумеет починить и свои собственные, давно сломанные часы. Ведь вера в любовь – это часть самой структуры времени.
